повернулся к Кар-
  рерасу, смотревшему на меня внимательно и оценивающе. Старший помощник
  Картер был положен на одну чашу весов, а другая понемногу нагружалась
  гирями. То ли я прервал этот процесс на середине, то ли сведения пред-
  назначались исключительно для личной информации, но результат мне сооб-
  щен не был. Каррерас не спеша повернулся и направился по правому борту к
  трюму номер четыре. Я впервые заметил узенькую ленточку черного шелка на
  левом лацкане его серого костюма. Она не слишком гармонировала с белой
  розой, которую он носил в петлице, но, возможно, это странное сочетание
  являлось в их стране символом траура.
   Похоже, что так оно и было, потому что, пока ящики поднимались на
  борт, он застыл, вытянув руки по швам. Когда третий ящик уже качался над
  поручнем, он небрежным жестом снял шляпу, как будто чтобы насладиться
  неожиданно налетевшим с севера, из открытого моря, легким прохладным
  бризом, и, держа шляпу в левой руке, под ее прикрытием украдкой перек-
  рестился правой. И вдруг, при всей дикой жаре, меня бросило в озноб, как
  будто мороз прошел по коже. Не знаю уж почему - ведь с моего места я не
  видел люка трюма номер четыре, который при изрядной доле воображения мог
  показаться разверстой пастью могилы. У меня одна из бабушек шотландка.
  То ли я просто псих, то ли обладаю даром провидения, или как у них там в
  горах это называется. А всего вероятнее, я просто слишком плотно пообе-
  дал.
   То, что так встревожило меня, на Каррераса