упать пульс в запястье вы-
  тянутой левой руки. Потом сбоку шеи. Затем обернулся к Сьюзен Бересфорд,
  по-прежнему стоявшей в дверях:
   - У вас есть с собой зеркало? - Она молча кивнула, порылась в сумочке
  и вручила мне пудреницу с зеркальцем в крышке. Я вкрутил реостат на пол-
  ную яркость, повернул голову Броунелла, подержал зеркальце около рта и
  ноздрей, поглядел на него и отдал обратно.
   - С ним действительно что-то случилось, - сказал я уверенным голосом,
  прозвучавшим странно в этой обстановке. - Он мертв. Или я думаю, что он
  мертв. Рыжик, приведи сюда доктора Марстона, он обычно в это время в те-
  леграфном салоне. Скажи капитану, если он там. Больше никому об этом ни
  слова.
   Рыжик исчез, а на его месте в дверях, рядом с Сьюзен Бересфорд, воз-
  никла новая фигура. Каррерас. Он замер, занеся ногу над комингсом. - Бог
  мой! Бенсон!
   - Нет, Броунелл. Радист. Мне кажется, он мертв. - На Тот маловероят-
  ный случай, что Буллен еще не спустился в салон, я снял трубку телефона
  с надписью "Каюта капитана" и стал ждать ответа, рассматривая привалив-
  шегося к столу мертвеца. Средних лет, жизнерадостный здоровяк, имевший
  один безобидный бзик, который заключался в преувеличенном внимании к
  собственной наружности и довел его однажды до покупки шиньона на свою
  плешь - общественное мнение корабля вынудило его вскоре сбросить камуф-
  ляж, Броунелл был на корабле одним из самых популярных и искренне люби-
  мых офицеров. Был? Уже не будет. Я услышал щелчок снимающейся