ь
  свои три сотни миллионов или сколько там у него было.
   - Садитесь, мистер, садитесь, - проворчал Буллен. "Мистер" не озна-
  чал, что я в черных списках, просто еще одно свидетельство озабоченности
  капитана. - Никаких пока следов Бенсона?
   - Совершенно никаких.
   - Чертов рейс! - Буллен махнул рукой на поднос с бутылкой виски и
  стаканами. - Угощайтесь, мистер, - непривычная щедрость и либеральность
  - лишнее доказательство, как он озабочен.
   - Благодарю, сэр, - я угостился от души - когда еще такой случай
  представится? - и спросил: - Что мы будем делать с Броунеллом?
   - Какого черта вы это спрашиваете? Что мы будем делать с Броунеллом?
  У него нет родственников, уведомлять некого, никаких разрешений испраши-
  вать не нужно. В главную контору сообщили. Погребение в море, на рассве-
  те, пока не поднялись и не пронюхали пассажиры. Чтобы не испортить им их
  проклятый рейс.
   - Не лучше ли доставить его в Нассау, сэр?
   - Нассау? - он уставился на меня поверх своего стакана, потом осто-
  рожно поставил его на стол. - Разве из-за того, что один парень отдал
  концы, мы все теперь должны с ума посходить?
   - Нассау или любая другая британская территория. Или Майами. Любое
  место, где компетентные власти, полицейские то бишь, смогут разобраться
  в деле.
   - В каком деле, Джонни? - осведомился Макилрой, склонив на бок круг-
  лую, как мяч, голову.
   - Вот именно, в каком деле? - тон Буллена был совершенно иной, нежели
  у Макилроя. - Просто потому, что