то
  странное и пошел проверить. Возможно, он даже стал свидетелем убийства.
  Поэтому тоже должен был умереть.
   - Но почему? - возмутился Буллен. - Он все еще не верил ни единому
  моему слову. - Почему, почему, почему? Почему его убили? Почему это со-
  общение было так отчаянно важно? Вся эта история - бред сумасшедшего. И
  что, в конце концов, могло быть в этой радиограмме?
   - Чтобы выяснить это, нам и надо идти в Нассау, сэр.
   Буллен посмотрел на меня, потом на стакан, решил, очевидно, что пред-
  почитает его содержимое мне, вернее тем дурным новостям, что я принес, и
  в два глотка с ним расправился.
   Макилрой к своему не притронулся. Целую минуту, наверно, он крутил
  его в руках, рассматривал и наконец сказал:
   - Ты немногое упустил, Джонни. Но об одном все же не подумал. Сейчас
  на вахте в радиорубке Питере, не так ли? Откуда тебе известно, что то же
  сообщение не придет снова? Может быть, оно требовало подтверждения о
  приеме. Если это так и подтверждения не было, наверняка оно придет еще
  раз. Где в таком случае гарантия, что с Питерсом обойдутся повежливее?
   - Боцман - гарантия, стармех. Он сидит в укромном уголке в десяти яр-
  дах от радиорубки со свайкой в руке и жаждой мести в сердце. Эти дети
  гор - весьма злопамятный народ. Вы знаете Макдональда. Упокой, господи,
  душу каждого, кто осмелится появиться невдалеке от радиорубки.
   Буллен плеснул себе еще виски, устало улыбнулся и взглянул на широкую
  коммодорскую нашивку на рукаве своего кителя.