гу известно, что тогда случится.
   Буллен посмотрел на меня, неторопливо перевел взгляд на Макилроя, за-
  тем на Каммингса, так и не сказавшего ни единого слова со времени моего
  прихода, затем снова на меня. Затем он изорвал радиограмму на мелкие
  клочки и выбросил в корзину.
  
  4. Вторник. 22.15. - Среда. 8.45.
  
   В эту ночь больших успехов в расследовании добиться не удалось. С че-
  го начать, я продумал, тут все в порядке. Закавыка была в том, что на-
  чать-то я не мог, пока пассажиры не поднимутся и не выйдут из своих ка-
  ют. Никто особенно не любит, когда его вытряхивают из постели посреди
  ночи, миллионеры больше всех.
   Подходя к радиорубке, я затратил немало усилий и времени на то, чтобы
  боцман смог наверняка опознать мою личность, - предосторожность отнюдь
  не излишняя для человека, не спешащего заиметь себе дополнительную дырку
  в черепе. После этого я потолкался в окрестностях рубки с четверть часа,
  определяя ее положение относительно других помещений корабля. Радиорубка
  располагалась по правому борту ближе к носу, прямо над пассажирскими ка-
  ютами палубы "А". Как раз под ней была каюта старика Сердана. В связи с
  моим предположением, что убийца, даже если он не дослушал сообщение до
  конца, располагал не больше, чем десятью секундами, чтобы добраться от
  потайного приемника до радиорубки, под подозрение попадали те помещения,
  которые находились от рубки в радиусе десятисекундного броска.
   В этих пределах помещалось не так уж много.