ком
  случае, им не составит никакого труда снять отпечатки с белоснежного
  накрахмаленного воротничка сорочки Броунелла.
   - Нельзя сказать, что вы многое упускаете, - заметил Буллен задумчи-
  во. - Разве что только, вероятно, упустили свое призвание, когда выбира-
  ли профессию. Еще что-нибудь?
   - Да. Насчет погребения в море завтра на рассвете. Последовала дли-
  тельная пауза, затем усталым тоном человека, слишком долго сдерживающего
  себя и начинающего уже терять терпение, он осведомился:
   - Какое еще, к черту, погребение на рассвете? Тело Броунелла - это
  единственное, что мы сможем предъявить полиции в Нассау.
   - Погребение, сэр, - повторил я. - Но не на рассвете. Скажем, около
  восьми утра, когда некоторые пассажиры уже поднимутся для утреннего мо-
  циона. Вот что я имею в виду, сэр.
   Он достаточно спокойно выслушал меня, размышляя. Когда я закончил,
  Буллен медленно кивнул головой раз, другой, третий, повернулся и, не
  сказав ни слова, ушел. Я шагнул на освещенный пятачок между двумя шлюп-
  ками и взглянул на часы. Двадцать пять минут двенадцатого. Макдональду
  обещал, что сменю его в двенадцать. Я подошел к поручню и встал, опер-
  шись на него руками, пяля глаза на неторопливо набегающие на борт мерца-
  ющие валы и тщетно пытаясь раскинуть мозгами, что же все-таки стоит за
  событиями этого вечера.
   Когда очнулся, было двадцать минут первого. Не хочу этим сказать, что
  отдавал себе отчет, который теперь час, как только проснулся. Я вообще
  ни