е и сзади левого виска
  шел широкий и довольно глубокий порез. Один из краев его ощутимо пульси-
  ровал, что мне совсем не понравилось. Я поднял телефонную трубку и выз-
  вал доктора Марстона. Он был еще в постели, но сказал, конечно, что мо-
  жет сейчас же меня принять. Эта радостная готовность нашего гиппократа
  немедленно оказать помощь не очень-то вязалась с его характером, но воз-
  можно его просто мучила совесть за вчерашний ошибочный диагноз. Я одел-
  ся, залихватски напялил набекрень фуражку, так что околыш прикрывал ра-
  ну, и отправился к доктору.
   Доктор Марстон, свежий, отдохнувший и непривычно ясноглазый - без
  сомнения, в связи с предупреждением Буллена отставить ром - совсем не
  выглядел человеком, который провел бессонную ночь, ворочаясь в постели,
  снедаемый угрызениями совести. Его, кажется, особо даже не волновал тот
  факт, что у нас на борту находился пассажир, который должен был написать
  слово "убийца", если бы не кривя душой указывал род своих занятий в су-
  довой ведомости. Единственное, что вызывало его озабоченность, предстоя-
  щее вскрытие жертвы. Когда же я сообщил ему, что вскрытие будет произве-
  дено только в Нассау и не им, а полицейским экспертом, он пришел в сов-
  сем уж игривое настроение. Он выбрил в моих волосах небольшую проплеши-
  ну, вогнал в меня шприц обезболивающего, промыл и обработал рану, закле-
  ил ее сверху полоской пластыря и пожелал мне доброго здоровья. День для
  него начинался отлично.
   Было четверть восьмого. Миновав