иновав целую вереницу трапов, я добрался до
  бака и направился к плотницкой кладовой. Для раннего утреннего часа бак
  был непривычно многолюден. Человек сорок команды - матросы, механики,
  стюарды и коки - собрались, чтобы проводить Броунелла в последний путь.
  Но это были не единственные зрители. Взглянув вверх, я увидел, что про-
  гулочная палуба, огибавшая переднюю часть надстройки, тоже пестрела пуб-
  ликой. Человек одиннадцать-двенадцать пассажиров, не так уж и много, но
  в общем практически весь мужской состав, за исключением старика Сердана
  и еще одного-двух. Женщин среди них не заметил. Плохие новости разлета-
  ются быстро, а шанс полюбоваться погребением в открытом море даже милли-
  онерам выпадает не так уж часто. В самой середине стоял, конечно, герцог
  Хартуэльский, выглядевший настоящим морским волком в ладно пригнанной
  фуражке Королевского яхт-клуба и темном замшевом пиджаке с медными пуго-
  вицами.
   Обогнув трюм номер один, я мрачно подумал, что в древних предрассуд-
  ках есть какое-то зерно истины. Старики говорят, что мертвые зовут к се-
  бе в компанию, и наши покойники, погруженные только вчера днем и лежав-
  шие сейчас на дне трюма номер четыре, не замедлили свою компанию увели-
  чить. Еще двое вознеслись на небеса за какие-нибудь несколько часов,
  третий тоже едва не загремел - мне ведь всего только и оставалось, что
  кувырнуться вперед через поручень, а не в сторону. Я явственно ощутил
  ледяные пальцы у себя на шее и вздрогнул, затем торопливо