кдональд и плотник с обнаженными головами вынесли гроб
  и поставили его на ящик.
   Церемония получилась сжатой и предельно простой. Капитан Буллен ска-
  зал несколько слов о Броунелле, столь же правдивых, как и все говорящие-
  ся о покойниках слова, прочел заупокойную службу, хор нестройно затянул
  псалом. Капитан кивнул боцману. В военно-морском флоте такие дела обс-
  тавляются пышнее, но у нас на "Кампари" не было даже горна. Макдональд
  приподнял край щита, завернутое в парусину тело потихоньку выскользнуло
  из-под флага и негромким всплеском отметило свой уход в океанскую моги-
  лу. Я взглянул на прогулочную палубу. Герцог Хартуэльский торжественно
  застыл, вытянувшись в струнку и приложив ладонь к своей дурацкой фураж-
  ке. И без того обиженный природой по части внешней привлекательности, в
  этой позе он был совершенно нелеп. Конечно, для нейтрального наблюдателя
  его вид более приличествовал случаю, нежели мой, но я никак не мог на-
  пустить на себя благоговение, зная, что океан скрыл в своих глубинах
  всего лишь завернутые в парусину промасленные концы из машинного отделе-
  ния и фунтов сто пятьдесят ржавой цепи, тянувшие сверток на дно.
   Люк в борту захлопнулся с лязгом. Капитан Буллен вручил библию каде-
  ту, машина набрала обороты, "Кампари" продолжил свой путь. Следующим
  пунктом повестки дня был завтрак.
   За три года, проведенных на борту "Кампари", я редко встречал за
  завтраком в столовой более полудюжины пассажиров. Большинство предпочи-
  тало