проявил характер.
  Тогда она выплеснула ему в лицо все, что он доверил ей. Его спокойствие,
  исключительное хладнокровие только подстегивали ее ярость. В конце концов,
  она накинулась на него, пыталась ударить, оцарапать ногтями.
   Он не знал, что делать. Настоящая леди не должна ТАК вести себя!
  Отчаявшись, он толкнул ее на диван. Она упала, подняв кверху мягкую попу,
  юбка высоко задралась, потому что она отчаянно брыкалась. Ярость и желание
  закипели у него в груди, как смесь воды с концентрированной кислотой. Он
  навалился на нее и был готов задушить, но только отшлепал.
   Борьба прекратилась, начались рыдания. Его ярость утихла, устыдившись и
  не зная, что сказать, он отпустил ее. Ее заплаканное лицо повернулось к
  нему;
   - Продолжай, Пол! Наконец-то ты хоть раз поступил как настоящий мужчина!
   Тогда они расстались. А сейчас он отчаянно сжимал в руке металлическую
  линейку. Надо думать, а не поддаваться эмоциям.
   Пол Фиш взял ручку марки "ватерман" и аккуратно провел на девственно
  чистом листе вертикальную линию. Одну колонку он озаглавил "Джон Томс",
  другую - "Браунли-младший", подчеркнул оба заголовка.
   Ему не хватало хорошего старшины, умеющего наводить порядок. Старшины,
  который бы орал на Томса и Браунли-младшего, заставляя их маршировать по
  плацу с полной выкладкой до тех пор, пока они не поймут самую суть.
   Но здесь, к сожалению, не армия.
   Он провел еще две вертикальных линии, колонок стало