жно откинул "хвост пони" с ее шеи, и она почувствовала
  его горячее дыхание. Мотор заурчал громче. Его рука легонько нажала ей на
  живот, губами он коснулся ее волос над замшевым воротником. Пальцем он
  сдвинул воротник в сторону и стал горячо целовать шею.
   Рената вздрогнула, мотоцикл заворчал громче. Его рука перешла под куртку,
  нащупала место между двумя пуговицами блузки. Кончиком пальца он начал
  легонько чертить круги на ее животе. Рената откинула голову назад, чувствуя
  его огненно-горячий язык у себя на шее. Ее бедра вздрогнули, дыхание
  участилось. Машина рычала.
   Рената глубоко вздохнула. Гордон легонько прикусил ей мочку уха. Она
  вырвалась и повернулась к нему.
   Ее губы были мягкими, податливыми, зовущими. Рената резко вдохнула
  воздух, мотоцикл заревел. Рука Гордона нащупала ложбинку между грудью. Она
  не могла произнести ни звука, но языком передала ему "да". Рука пошла
  глубже, под шелковистую ткань лифчика. Мотоцикл взревел еще громче. Рот
  Ренаты был горячим, жаждущим, тело изгибалось, требовало, чтобы рука шла еще
  дальше, легла на пульсирующую грудь, сжала ее...
   На другом конце смотровой площадки зашуршали шины чьей-то машины. Гордон
  убрал руку, отчего ей стало холодно.
   - Гордон!
   - Что, милая?
   - Хочешь, поедем ко мне?
   По дороге домой ветер постепенно охладил ее голову, остудил горевшее
  желанием тело. "Не спеши, Рената, это только второе свидание! Что он
  подумает о