ве
  тарелки. Это были две последние тарелки от сервиза, подаренного товарищами
  по работе на химическом заводе в день его свадьбы с Патрицией. Это было
  давно, еще до того, как "Пластикорп" купил их завод.
   Каждый раз, глядя на Питера, он вспоминал Патрицию. Нет, не потому, что
  он был похож на девочку, скорее наоборот. В возрасте пятнадцати лет он весил
  двести пятьдесят фунтов. Сын был широкий в плечах, мускулистый, весьма
  упитанный мальчик. Он был похож на мать глазами, но не их блеском, а цветом
  и формой. И еще он, как и мать, любил музыку. Сейчас раздавался треск
  барабана, играл ансамбль "Восемнадцать-двенадцать". Сыну всегда нравилась
  эта мелодия, еще с тех пор, когда он был совсем крохотным. Особенно он любил
  заключительные аккорды с пушечной пальбой. Раньше Питер плакал до тех пор,
  пока они не ставили пластинку с этой музыкой. Сейчас он стал большим и
  научился терпеливо ждать, пока не начнется пушечная пальба. Да, он более
  терпелив, чем его мать, но глазами он похож на нее.
   Где сейчас Патриция? Может быть, она теперь счастлива... Он искренне
  желал ей счастья.
   - Она не останется с тобой, Джек, - говорили ему коллеги.
   Это было очень давно, когда людей еще интересовало его имя.
   - Нет, она не останется с тобой, слишком велика разница в возрасте,
  тридцать лет. В сорок лет она будет еще в соку, а ты станешь старым
  семидесятилетним хрычем. Запомни, ничего у вас не получится.
   Он до сих пор