Пластмассовая маска была почти прозрачной, только в отдельных местах
  из-за толщины она отливала фиолетовым и немного давала искажение. Лучше бы
  отдельные места были матовыми. Его левый глаз, изуродованный и раздавленный
  осколками сместившихся костей черепа, был прикрыт большим струпом.
   Кровь из носа не шла. Во всяком случае, не шла наружу. Обе ноздри были
  наглухо залиты горячей пластмассой до того, как носовые хрящи были смяты в
  комок. Давление, вызванное усадкой пластмассы, раздробило челюсть, несколько
  зубов было выдавлено из десен. Корень верхнего резца прошел сквозь щеку. Но
  больше всего доставляли беспокойства нижние коренные зубы, рабочие
  поверхности которых проткнули кожу и торчали наружу. По лбу проходила
  неровная трещина, вызванная смещением и последующим наползанием лобных
  костей друг на друга. Эта трещина походила на простроченный несколько раз
  шов на толстом пальто. Голова разламывалась от боли.
   Джон нашел немного аспирина, но он мало помогал. Другие лекарства тоже не
  очень помогли бы. Участки кожи без струпьев и ушибов были розовыми от ожога,
  волдыри начали лопаться. И именно они беспокоили Джона больше всего.
   Прозрачная жидкость из волдырей, смешиваясь с розовой кровью и желтым
  гноем, собиралась в лужицы, которые плескались при малейшем наклоне головы,
  они доходили уже до верхней губы.
   Это напомнило ему старый анекдот про грешников в аду, которые сидят в
  жидком дерьме до подбородка