ерестал идти. Потом мы спустили
  тело по лестнице в двенадцать ступеней, ведущей в тоннель. Здесь было
  холодно и промозгло, как в темнице, где-то все время капала вода, В
  тусклом свете лампочек с грубыми жестяными плафонами, сделанными в
  тюремной мастерской, виднелась кирпичная труба, проходившая метрах в
  десяти под шоссе. Потолок был неровный и влажный. Каждый раз, попадая в
  тоннель, я чувствовал себя персонажем рассказов Эдгара По.
   Там нас ждала каталка. Мы положили тело Биттербака на нее, и я в
  последний раз проверил, что его волосы не горят. Косичка здорово
  обгорела с одной стороны, и я с сожалением увидел, что красивая ленточка
  превратилась в обугленный комочек.
   Перси шлепнул покойника по щеке. Звук пощечины заставил всех нас
  вздрогнуть. Перси посмотрел на нас с гордой улыбкой на губах и сияющими
  глазами. Потом снова взглянул на Биттербака.
   - Прощай, Вождь, - сказал он. - Надеюсь, в аду тебе мало не
  покажется. - А ну, не трогай. - Голос Брута гулко и торжественно звучал
  в пустоте тоннеля. - Он свое заплатил. Теперь со всеми в расчете. Так
  что не трогай его.
   - Да ладно тебе, - протянул Перси, но тут же неловко отступил назад,
  когда Брут придвинулся к нему и его тень за спиной выросла, как тень той
  обезьяны из рассказа об улице Морг. Но вместо того, чтобы схватить
  Перси, Брут взялся за ручки каталки и стал медленно толкать Арлена
  Биттербака в тоннель, где его ожидала последняя машина,