ипаркованная
  на обочине шоссе. Жесткие резиновые колеса каталки скрипели, ее тень
  качалась и извивалась на неровной кирпичной стене. Дин и Харри взялись
  за простынку в ногах и прикрыли лицо Вождя, приобретающее уже восковой
  цвет мертвых, невинное и в то же время виноватое.
  
  Глава 6
  
   Когда мне было восемнадцать, мой дядя Поль, в честь которого меня
  назвали, умер от инфаркта. Я поехал с родителями в Чикаго на его
  похороны и зашел навестить родственников по отцовской линии, многих из
  которых вообще не знал. Мы пробыли там почти месяц. Вообще поездка была
  неплохой и волнующей, но, с другой стороны, ужасной. Я был тогда влюблен
  без памяти в молодую женщину, которая потом, через две недели после
  моего девятнадцатилетия, стала моей женой. Однажды ночью, когда тоска по
  ней жгла сердце и разум (не говоря уже о моих гениталиях) так, что я
  сходил с ума, я сел писать ей письмо, длинное, почти нескончаемое: я
  изливал свою душу без оглядки, не перечитывая, потому что боялся, что
  малодушие меня остановит. И я не остановился, а когда мой внутренний
  голос настойчиво стал повторять, что это безумие отправлять такое
  письмо, где мое раскрытое сердце протянуто, как на ладони, я не внял ему
  с детской беззаботностью, не задумываясь о последствиях. Меня потом
  всегда интересовало, сохранила ли Дженис это письмо, но никогда не
  хватало смелости спросить об этом. Знаю точно, что не нашел его, когда
  разбирал вещи жены после