И если бы я не смог за себя постоять, мне охотно помог бы Брут. В
  какой-то мере жаль, что мы этого не сделали. Может быть, тогда то, что
  произошло потом, сложилось бы иначе.
   - Чертов педик! Я научу тебя, как распускать руки, вшивый гомосек!
  Бамс! Бамс! Бамс! Кровь потекла из уха Делакруа, и он закричал. Я
  перестал его загораживать, схватил за одно плечо и втащил в камеру, где
  он упал, скорчившись, на койку. Перси обошел вокруг меня и дал ему пинок
  под зад - для скорости, можно сказать. Потом Брут его схватил - я имею в
  виду Перси - за плечи и вытащил в коридор.
   Я задвинул дверь камеры, потом повернулся к Перси, чувство недоумения
  и потрясения боролись во мне с настоящей яростью. К тому времени Перси
  уже работал здесь несколько месяцев - достаточно, чтобы мы все поняли,
  что он нам не нравится, но тогда я впервые осознал, насколько он
  неуправляем.
   Он стоял и глядел на меня не без страха - я никогда не сомневался,
  что в душе он трус, - но все равно уверенный, что связи защитят его. В
  этом он был прав. Я подозревал, что найдутся люди, не понимающие, как
  это может быть, даже после всего, что я рассказал, но этим людям слова
  "Великая депрессия" знакомы только по учебнику истории. Если бы вы жили
  в то время, для вас эти слова значили гораздо больше: если вы имели
  постоянную работу, то сделали бы что угодно, лишь бы сохранить ее.
   Краска слегка сошла уже с лица Перси, но щеки все еще пылали, а
  волосы, всегда