Он откинул волосы со лба
  руками - мягкими, белыми и маленькими, как у девушки-подростка, а потом
  подошел к камере. Делакруа увидел его и еще больше съежился на своей
  койке, бормоча на смешанном англо-французском.
   - Я еще с тобой разберусь, - бросил Перси, потом вздрогнул, потому
  что почувствовал на плече тяжелую руку Брута.
   - Нет, ты уже закончил, - сказал Брут. - А теперь иди на воздух.
  Освежись.
   - Ты меня не запугаешь. Нисколько. - Глаза Перси остановились на мне.
  - И никто из вас. - Но, похоже, мы его напугали. Это было ясно, как
  день, видно по его глазам, и от этого он становился еще опаснее. Такой
  парень, как Перси, никогда не знает сам, что сделает в следующую минуту
  или даже секунду.
   Но тогда он повернулся к нам спиной и пошел по коридору надменной
  походкой. Ей-Богу, он показал миру, что бывает, когда тощий плешивый
  французик пытается лапать его член, и теперь уходил с поля сражения
  победителем.
   Я произнес заготовленную речь о том, как мы включаем радио
  ("Фантастический бал" и "Воскресенье нашей девушки"), о том, что мы
  будем обращаться с ним нормально, если он тоже будет вести себя
  нормально. Эта маленькая проповедь была не самой успешной. Он все время
  плакал, сидя скрючившись на своей койке, стараясь отодвинуться как можно
  дальше от меня и при этом не упасть в угол. Он съеживался при каждом
  моем движении и скорее всего слышал одно слово из шести. А может, и того
  меньше. Во