бирался заменить, но так и
  не собрался) и проходите перед моим столом, за которым слева
  американский флаг, а справа флаг штата. В дальней стене две двери: одна
  ведет в маленький туалет, которым пользуюсь я и другие охранники блока
  "Г" (иногда даже Уорден Мурс), другая - в небольшое помещение типа
  кладовки. Тут и заканчивается путь, называемый Зеленой Милей.
   Дверь маленькая, я вынужден пригибаться, а Джону Коффи пришлось даже
  сесть и так пролезать. Вы попадаете на небольшую площадку, потом
  спускаетесь по трем бетонным ступенькам на дощатый пол. Маленькая
  комната без отопления с металлической крышей, точно такая же, как и
  соседняя в этом же блоке. Зимой в ней холодно, и пар идет изо рта, а
  летом можно задохнуться от жары. Во время казни Элмера Мэнфреда - то ли
  в июле, то ли в августе тридцатого года - температура, по-моему, была
  около сорока по Цельсию.
   Слева в кладовке опять-таки была жизнь. Инструменты (все закрытые
  решетками, перекрещенными цепями, словно это карабины, а не лопаты и
  кирки), тряпки, мешки с семенами для весенних посадок в тюремном садике,
  коробки с туалетной бумагой, поддоны загруженные бланками для тюремной
  типографии... Даже мешок извести для разметки бейсбольного ромба и сетки
  на футбольном поле. Заключенные играли на так называемом пастбище, и
  поэтому в Холодной Горе многие очень ждали осенних вечеров. Справа
  опять-таки смерть. Олд Спарки, собственной персоной, стоит на