рило спокойствие.
  Не безмятежность - я не думаю, что Перси Уэтмору хоть в малейшей степени
  известна безмятежность, - он имел вид человека, который вдруг понял, что
  может подождать того, чего хочет. А это очень отличало его от прежнего
  молодого человека, которому пришлось пригрозить кулаками Брутуса Ховелла
  всего лишь несколько дней назад.
   Делакруа не увидел этой перемены и скорчился у стены камеры, прижав
  колени к животу. Глаза его округлились настолько, что заняли пол-лица.
  Мышонок вскарабкался на его лысину и замер там. Я не знаю, помнил ли
  мышонок, что ему тоже не стоит доверять Перси, но, похоже, помнил. А
  может, почувствовал исходящий от французика запах страха и реагировал на
  него.
   - Ну-ка, ну-ка, - протянул Перси. - Никак, ты нашел себе дружка,
  Эдди? Делакруа попытался ответить - наверное, что-то беспомощное о том,
  что станет с Перси, если он только тронет его нового дружка - я так
  полагаю, но ничего не вышло. Его нижняя губа чуть-чуть задрожала и все.
  Восседавший на макушке Мистер Джинглз не дрожал. Он сидел совершенно
  спокойно, запустив задние лапки в волосы Делакруа, а передние положив на
  его лысый череп и глядя на Перси, словно измеряя его. Так люди обычно
  мерят взглядом с головы до ног своих старых врагов. Перси посмотрел на
  меня.
   - Это что, тот самый, которого я гонял? Что живет в смирительной
  комнате?
   Я кивнул. Я подумал, что Перси не видел вновь окрещенного Мистера
  Джинглза с той самой погони.