, если
  бы мог. - Эй, тюфяк, у тебя есть двадцать центов или хотя бы десять,
  чтобы заплатить за коробку от сигар? - спросил он.
   - У меня четыре цента. Я отдам их за коробку, если она хорошая, с'иль
  э бон.
   - Знаешь что, - сказал Перси, - если этот беззубый старый развратник
  отдаст тебе коробку от сигар "Корона" за четыре цента, я утащу немного
  ваты из амбулатории, чтобы сделать подстилку. Устроим такой мышиный
  "Хилтон", пока ты здесь. - Он перевел взгляд на меня. - Я должен
  написать рапорт о работе в аппаратной при казни Биттербака, - продолжил
  он. - Поль, у тебя в кабинете есть ручки?
   - Конечно. И бланки тоже. В левом верхнем ящике.
   - Отлично, - сказал он и ушел с важным видом. Мы с Харри
  переглянулись.
   - Он что, заболел?- удивился Харри. - Может, пошел к врачу и ему
  сказали, что жить осталось три месяца?
   Я ответил, что не имею ни малейшего понятия. И это было правдой, и
  тогда, и немного позже, но со временем я все узнал. Через несколько лет
  у меня состоялся интересный разговор за ужином с Хэлом Мурсом. К тому
  времени мы уже могли говорить свободно, он был уже на пенсии, а я служил
  в исправительной колонии для мальчиков. За этим ужином мы много пили, но
  мало ели, и наши языки развязались. Хэл рассказал мне, что Перси
  жаловался на меня и на жизнь на Миле в целом. Это случилось как раз
  после поступления Делакруа в блок, когда мы с Брутом не дали Перси
  избить новенького до полусмерти.