, а еще в них было нечто, напоминавшее
  нашим обитателям о свободе. Наверное потому, что сигареты разрешены в
  тюрьме, а сигары нет. Дин Стэнтон, вернувшийся уже снова на блок,
  добавил цент, и я тоже бросил один. Когда Тут все еще упорствовал, в
  дело вступил Брут, сказав, что стыдно быть таким скупердяем, и пообещав,
  что он, Брутус Ховелл, лично вручит эту коробку в руки Тута на следующий
  день после казни Делакруа.
   - Шесть центов, возможно и недостаточно, если говорить о продаже
  коробки, тут можно спорить очень долго, - сказал Брут, - но, согласись,
  это хорошая цена за аренду. Он пройдет по Миле через месяц, ну максимум
  через шесть недель. И потом коробка окажется под твоей тележкой еще
  раньше, чем ты узнаешь, что его уже нет.
   - Да, он еще найдет себе мягкого судью, чтобы заменить приговор, и
  будет еще сидеть и распевать "Я позабуду всех друзей", - сказал Тут,
  хотя возил свою чертову тележку с библейскими изречениями с незапамятных
  времен, и у него было много источников информации... Думаю, получше, чем
  у нас. Он знал, что для Делакруа не найдется добрых судей. Ему
  оставалось надеяться только на губернатора, а тот, как правило, не
  миловал людей, поджаривших заживо полдюжины его избирателей.
   - Даже если он не получит отсрочки, эта мышь будет гадить в коробку
  до октября, а может, и до Дня Благодарения, - спорил Тут, но Брут видел,
  что он уже сдается. - А кто потом купит коробку из-под сигар, служившую
  мышиным