могущий, он ведь лопнет. Я уже чувствую запах
  мяты прямо отсюда. Сколько ты ему скормил?
   - Это второй, - Делакруа с тревогой поглядел на животик Мистера
  Джинглза. - Ты что, правда думаешь, что он... Может лопнуть?
   - Может, - ответил Брут.
   Авторитета Брута было достаточно. Делакруа потянулся за полу
  съеденным леденцом. Я думал, что мышонок его укусит, но Мистер Джинглз
  отказался от леденца, вернее, от его остатков, совсем кротко. Я взглянул
  на Брута, а Брут недоверчиво покачал головой, словно говоря: "Не может
  быть". Потом Мистер Джинглз плюхнулся в свою коробку и улегся на бок с
  таким утомленным видом, что мы все втроем расхохотались. После этого мы
  частенько видели мышонка, сидящего рядом с Делакруа с конфетой, которую
  он грыз аккуратно, как пожилая леди на вечеринке, и от обоих шел запах,
  который я потом почувствовал в той дырке в балке - горьковато-сладкий
  запах мятных леденцов. И вот еще что я хочу рассказать о Мистере
  Джинглзе, прежде чем перейду к рассказу о появлении Вильяма Уортона,
  когда на блок "Г" и впрямь обрушился циклон. Через неделю после случая с
  мятными леденцами, то есть после того, как мы уговорили Делакруа не
  закармливать своего питомца до смерти, французик позвал меня к своей
  камере. Я находился один на посту, Брут ушел за чем-то в интендантскую,
  и согласно правилам, я не мог в таком случае подходить к заключенным. Но
  поскольку я сумел бы одной рукой толкнуть Делакруа, как ядро, метров