еревянной
  платформе в юго-восточном углу, мощные дубовые ножки, широкие дубовые
  подлокотники, вобравшие в себя холодный пот множества мужчин в последние
  минуты их жизни, и металлический шлем, обычно небрежно висящий на спинке
  стула, похожий на кепку малыша-робота из комиксов про Бака Роджерса. Из
  него выходит провод и уходит через отверстие с уплотнением в
  шлакоблочной стене за спинкой. Сбоку - оцинкованное ведро. Если
  заглянуть в него, то увидишь круг из губки точно по размеру
  металлического шлема. Перед казнью его смачивают в рассоле, чтобы лучше
  проводил заряд постоянного тока, идущий по проводу, через губку прямо в
  мозг приговоренного.
  
  Глава 2
  
   1932 год был годом Джона Коффи. Подробности публиковались в газетах,
  и кому интересно, у кого больше энергии, чем у глубокого старика,
  доживающего свои дни в доме для престарелых в Джорджии, может и сейчас
  поискать их. Тогда стояла жаркая осень, я точно помню, очень жаркая.
  Октябрь - почти как август, тогда еще Мелинда, жена начальника тюрьмы,
  попала с приступом в больницу в Индианоле. В ту осень у меня была самая
  жуткая в жизни инфекция мочевых путей, не настолько жуткая, чтобы лечь в
  больницу, но достаточно ужасная для меня, ибо, справляя малую нужду, я
  всякий раз жалел, что не умер. Это была осень Делакруа, маленького,
  наполовину облысевшего француза с мышкой, он появился летом и проделывал
  классный трюк с катушкой. Но более всего это была осень,