ть у меня на животе. Позже, снова взяв
  себя в руки, он извинился. Мурс старался глядеть мне в глаза, как
  человек, чувствующий, что ему стыдно, и, может быть, так стыдно, что он
  не в состоянии это пережить.
   Человек способен даже возненавидеть другого, если тот застал его в
  таком состоянии. Я думаю, что Мурсу было не настолько плохо, но мне и в
  голову не пришло говорить о деле, ради которого я, собственно, и пришел.
  Поэтому, выйдя из кабинета, я отправился в блок "Г", а не обратно к
  машине. Аспирин уже начал действовать, и боль внизу живота уменьшилась
  до тихой пульсации. Я подумал, что как-нибудь переживу этот день, устрою
  Уортона, зайду к Хэлу Мурсу после обеда и получу больничный на завтра. Я
  считал, что худшее позади, без малейшей мысли о том, что самое плохое в
  этот день еще не началось.
  
  Глава 11
  
   "Мы подумали, что он все еще под действием наркотиков после
  обследования", - сказал Дин поздно вечером. Его голос звучал тихо,
  хрипло и отрывисто, словно лай, а на шее все ярче проступал
  темно-багровый синяк. Я видел, что ему больно говорить, и хотел уже
  предложить бросить это дело, но иногда бывает больнее молчать. Я понял,
  что сейчас как раз тот момент, и промолчал. "Мы все думали, что он
  наколот наркотиками, правда?"
   Харри Тервиллиджер кивнул. Даже Перси, сидевший в печальном
  одиночестве, тоже кивнул.
   Брут взглянул на меня, и наши глаза на мгновение встретились. Мы
  думали