ро полицейских и воров, но я помню, что
  читал где-то, будто Уайлдмарк был великолепен в роли негодяя. Да, он
  великолепен. Очень бледный, не ходит, а плавно скользит... Все время
  называет других "дерьмо"... Говорит о стукачах, о том, как сильно он
  ненавидит стукачей... Несмотря на все усилия, меня опять колотило, и я
  ничего не мог поделать.
   - Белокурые волосы, - прошептал я. - Длинные светлые волосы. Я
  досмотрел до того места, где Уайлдмарк сталкивает пожилую женщину в
  коляске с лестницы, а потом выключил.
   - Он напомнил тебе Уортона?
   - Он был Уортоном, - сказал я. - По жизни.
   - Пол, - начала Элен и запнулась. Она смотрела на потухший экран
  телевизора (коробка подключения кабеля все еще была включена, красные
  цифры показывали 10 - номер канала американской классики), потом снова
  повернулась ко мне.
   - Что? - спросил я. - Что, Элен? - И подумал: "Она сейчас скажет, что
  я должен прекратить об этом писать. Что я должен порвать то, что уже
  написано, и покончить с этим".
   Но она сказала: "Только не бросай писать из-за этого".
   Я уставился на нее.
   - Закрой рот, Пол, ворона залетит, - Извини. Просто я... Просто...
   - Ты думал, что я скажу тебе прямо противоположное, так?
   - Да.
   Она взяла мои руки в свои (так нежно-нежно - ее длинные прекрасные
  пальцы с узловатыми ужасными суставами) и наклонилась вперед, неотрывно
  глядя в мои голубые глаза своими карими, левый из которых был слегка
  замутнен