катарактой.
   - Наверное, я слишком стара и хрупка, чтобы жить, - сказала она, - но
  я еще не слишком стара, чтобы думать. Что такое несколько бессонных
  ночей в нашем возрасте? Или привидение по телевизору, ну и что? Разве ты
  никогда не видел привидений?
   Я вспомнил о начальнике Мурсе, о Харри Тервиллиджере и Брутусе
  Ховелле, подумал о матушке и о Джен, моей жене, умершей в Алабаме. Я
  знаю, что такое привидения, точно знаю.
   - Нет, - повторил я. - Видел, и не раз. Но, Элен, это был просто шок.
   Потому что это был он.
   Она снова поцеловала меня, потом встала, пошатываясь и прижимая
  ладони к бедрам, словно боясь, что суставы прорвутся сквозь кожу наружу,
  если она сделает неосторожное движение.
   - Я, пожалуй, не буду смотреть телевизор, - решила она. - У меня есть
  лишняя таблетка, я ее берегла на черный день... Или ночь. Я сейчас приму
  ее и пойду опять спать. Может, и ты сделаешь то же самое.
   - Да, наверное, тоже пойду, - сказал я. И на секунду вдруг подумал
  предложить ей пойти вместе. Но потом увидел затаенную боль в ее глазах и
  решил не делать этого. Потому что она может согласиться, и согласиться
  только ради меня. Нехорошо.
   Мы ушли из телевизионной комнаты (я не возвеличиваю ее этим
  названием, даже не иронизирую) рука об руку, я подстраивался под ее
  шаги, а она шла медленно и осторожно. В здании было тихо, лишь только
  кто-то за одной из закрытых дверей стонал во сне от кошмарного сна.
   - Как думаешь,