расплывающийся по поверхности воды.
   Я снял с крюка полотенце и вытер лицо. Пот заливал меня, лихорадка
  выходила вместе с ним. Взглянув в зеркало, я увидел пылающее от жара
  лицо. Интересно, какая температура, градусов тридцать восемь? Или
  тридцать девять? Наверное, лучше не знать. Я повесил полотенце на место,
  спустил воду и медленно прошел через кабинет к двери, ведущей в блок
  камер. Я боялся, что Билл Додж или кто-нибудь еще зайдет и увидит, что
  трое заключенных без присмотра, но в блоке было пусто. Уортон все еще
  лежал без сознания на своей койке. Делакруа молчал, а Джон Коффи, я
  вдруг понял, вообще никогда не издавал звуков. Никаких. И это
  настораживало.
   Я прошел вниз по Миле и заглянул в камеру Коффи, уже начиная
  подозревать, что тот покончил с собой одним из двух принятых на Этаже
  Смерти способов: повесился на собственных брюках либо перегрыз себе
  вены. Оказалось, ничего подобного. Коффи просто сидел на койке, положив
  руки на колени, - самый крупный человек из всех, что я видел в жизни, и
  смотрел на меня своими нездешними влажными глазами.
   - Капитан, - позвал он.
   - В чем дело, парень?
   - Мне нужно вас увидеть.
   - А разве ты сейчас меня не видишь, Джон Коффи?
   Он ничего не ответил, продолжая изучать своим странным влажным
  взглядом. Я вздохнул.
   - Сейчас, парень.
   Я посмотрел на Делакруа, стоящего у решетки своей камеры. Мистер
  Джинглз, его любимец - мышонок (Делакруа