ах, словно его
  разрезали, набили горячими углями и зашили снова.
   - Ну, говори, Джон Коффи, - Я старался говорить легко и спокойно.
  Впервые за время пребывания Коффи в блоке "Г" я увидел, что он на самом
  деле здесь, действительно среди нас. Нескончаемый поток слез из уголков
  глаз впервые прекратился, и я понял, что он видит того, на кого сейчас
  смотрит, - мистера Пола Эджкума, старшего надзирателя блока "Г", а не то
  место, куда бы хотел вернуться, чтобы исправить тот чудовищный поступок,
  который совершил.
   - Нет, - сказал он. - Вы должны войти сюда.
   - Сейчас, понимаешь ли, я не могу этого сделать. - Я старался все еще
  удержать легкий тон. - По крайней мере в настоящий момент. Я один сейчас
  здесь, а ты превосходишь меня по весу тонны на полторы. Мне хватило уже
  одной потасовки на сегодня. Так что давай просто поговорим через
  решетку, если тебе все равно, и...
   - Пожалуйста! - Он так крепко сжал прутья решетки, что побелели
  суставы и ногти. Лицо удлинилось и приняло страдальческое выражение, в
  глазах застыла тревога, которую я не мог понять. Помню, я подумал, что,
  может, и понял бы, не будь так болен, и от этой мысли мне стало легче с
  ним разговаривать. Если ты знаешь, что человеку нужно, то чаще понимаешь
  и самого человека.
   - Пожалуйста, босс Эджкум! Вам нужно войти ко мне!
   "Ничего более неразумного не слыхивал", - подумал я, а потом ощутил
  нечто еще более безумное: я это сделаю. Я снял ключи с пояса и стал
  искать