был высокий
  - и сел. Сел и похлопал рукой по матрасу рядом с ним, потом обнял меня
  за плечи, словно мы сидели в кино и я был его девушкой.
   - Чего тебе надо, Джон Коффи? - спросил я, все еще глядя в его глаза
  печальные и серьезные.
   - Просто помочь. - Он вздохнул, как человек принимающийся за работу,
  которую не очень-то хочется делать, а потом положил свою ладонь мне на
  пах в области лобковой кости.
   - Эй!- закричал я. - Убери свою мерзкую руку... И тут меня словно
  током ударило, сильно, но не больно. Я дернулся на койке и согнулся,
  вспомнив, как старик Тут-Тут кричал, что он жарится и что он - жареный
  индюк. Я не ощущал ни жара, ни электротока, но на секунду мир потерял
  цвет, словно его выжали и он запотел. Я видел каждую пору на лице Джона
  Коффи, я видел все сосуды его пристальных глаз, я видел маленькую
  царапинку у него на подбородке. Я чувствовал, что мои пальцы сжимают
  воздух, а ступни барабанят по полу.
   Потом все прошло. И моя "мочевая" инфекция тоже. И жар, и
  пульсирование в паху исчезли вместе с лихорадкой. Я еще ощущал испарину,
  пока пот испарялся с кожи, я чувствовал его запах, но вот прошла и она.
   - Что там такое? - пронзительно кричал Делакруа. Его голос долетал
  издалека, но, когда Джон Коффи наклонился вперед, отведя взгляд от моих
  глаз, голос французика вдруг стал яснее. Словно из ушей у меня вытащили
  вату. - Что он делает?
   Я не ответил. Коффи перегнулся вперед, лицо его перекосилось,