ось, шея
  раздулась. Глаза почти вылезли из орбит. Он напоминал человека,
  подавившегося куриной косточкой.
   - Джон! - Я похлопал его по спине: больше ничего не смог придумать.
  -Джон, что с тобой?
   Он вздрогнул под моей рукой и издал неприятный утробный звук, словно
  его сейчас стошнит. Он открыл рот так, как иногда делают лошади: зубы
  оскалены в презрительной усмешке. Потом, разжав зубы, он выдохнул
  облачко мелких черных насекомых, похожих на мошек или комаров. Они
  яростно закружились между его коленей, стали белыми, а потом исчезли.
   Внезапно тяжесть ушла из нижней части моего живота, как будто все
  мускулы там превратились в воду. Я прислонился спиной к каменной стенке
  камеры Коффи. Помню, что повторял снова и снова имя Спасителя: Христос,
  Христос, Христос, а еще помню, как подумал о том, что из-за лихорадки у
  меня бред.
   А потом я услышал, что Делакруа зовет на помощь, он кричал всему
  миру, что Джон Коффи меня убивает, вопил во всю мощь своих легких. Коффи
  и правда наклонился надо мной, но лишь для того, чтобы убедиться, что со
  мной все хорошо.
   - Дэл, заткнись, - проговорил я, поднимаясь. Я ожидал, что боль
  пронзит мои внутренности, но ничего не случилось. Я чувствовал себя
  лучше. В самом деле. На секунду у меня закружилась голова, но
  головокружение прошло еще до того, как я протянул руку и схватился за
  прутья решетки на двери в камеру Коффи. - Со мной все в порядке.
   - Выходите оттуда