ложив сложенные ладони под левую щеку,
  как подушку, и отвернулся к стене. Ступни его свисали с койки, но его
  это нисколько не волновало. Рубашка на спине задралась кверху, и я
  увидел шрамы, исполосовавшие кожу.
   Я вышел из камеры, закрыл замки, потом посмотрев на Делакруа,
  который, вцепившись руками в прутья решетки, глядел на меня с
  беспокойством. А может, даже со страхом. Мистер Джинглз восседал у него
  на плече, и его светлые усики шевелились.
   - Что этот черный человек делал с тобой? - прошептал Делакруа. - Это
  что у него, амулет? Он приложил к тебе амулет? - Странный французский
  акцент рифмовал "амулет" и "туалет".
   - Я не понимаю, о чем ты говоришь, Дэл.
   - Понимаешь, черт бы тебя побрал! Посмотри на себя! Весь переменился!
  Даже походка изменилась, босс!
   Наверное, и вправду моя походка стала другой. Я не ощущал боли в
  паху, чувствуя вместо этого умиротворение, близкое к восторгу, - тот,
  кто хоть раз страдал от сильной боли, а потом выздоровел, понимает, о
  чем речь.
   - Все в порядке, Дэл, - настаивал я. - Джону Коффи просто приснился
  кошмарный сон, вот и все.
   - Он колдун с амулетом! - с горячностью произнес Делакруа. На верхней
  губе у него выступили капельки пота. Дэл не так много видел, но ему
  хватило, чтобы перепугаться до смерти. - Он приносит несчастье.
   - Почему ты так думаешь?
   Делакруа взял мышонка на ладонь. Он прикрыл его другой ладонью и
  поднес к своему лицу. Потом вынул