рмана кусок розового мятного
  леденца. Протянул его мышонку, но тот сначала не обратил на леденец
  внимания, а вытянул шею, принюхиваясь к дыханию человека, словно вдыхая
  аромат цветов. Его бусинки-глаза были полуприкрыты и на мордочке
  написано выражение восторга, Делакруа поцеловал его в носик, и мышонок
  позволил себя поцеловать. Потом он взял предложенный кусочек леденца и
  принялся жевать. Делакруа смотрел на него несколько секунд, затем
  перевел взгляд на меня. И я сразу понял.
   - Тебе мышонок сказал, - произнес я. - Так?
   - 0ui.
   - Так же, как прошептал свое имя?
   - Да, он шепнул его мне на ухо.
   - Ложись, Дэл, - предложил я. -- Отдохни. Все эти шептанья, наверное,
  тебя утомили. - Он сказал что-то еще, должно быть, осудил за то, что не
  верю ему. Его голос снова долетал как бы издалека. А когда я вернулся к
  столу дежурного, мне казалось, что я не иду, а плыву или вообще это
  камеры плывут мимо меня с обеих сторон, передвигаясь на потайных
  колесах.
   Я хотел было сесть, как обычно, но на полпути мои колени подкосились,
  и я свалился на голубую подушку, которую год назад Харри принес из дома
  и положил на сиденье. Если бы стул стоял чуть дальше, я плюхнулся бы
  прямо на пол, не успев сосчитать до трех.
   Вот так и сидел, не ощущая никакой боли в паху, где еще десять минут
  назад горел лесной пожар.
   "Я помог вам, правда?" - сказал Джон Коффи, и это было правдой, мое
  тело это подтверждало. Но умиротворения