орения в моей душе не наступило. Этому
  он совсем не помог. Мой взгляд упал на стопку бумаг под жестяной
  пепельницей на углу стола. На верхней стояло: "Отчет по блоку", а где-то
  посередине была графа, озаглавленная "Отчет о необычных происшествиях".
  Я заполню ее вечером, когда начну составлять рапорт о ярком и шумном
  прибытии Вильяма Уортона. Но нужно ли рассказывать, что произошло со
  мной в камере Джона Коффи? Я представил, как беру карандаш" тот, чей
  кончик всегда облизывал Брут, и вывожу одно слово крупными прописными
  буквами: ЧУДО.
   Это, наверное, выглядело смешно, но вместо того, чтобы улыбаться, я
  вдруг почувствовал, что сейчас заплачу. Я закрыл лицо руками, прижав
  ладони ко рту, чтобы сдержать рыдания: мне не хотелось опять пугать
  Дэла, когда он только-только начал успокаиваться. Но рыданий не было,
  как не было и слез. Через несколько секунд я отнял руки от лица и сложил
  их на столе. Не знаю, что я чувствовал, но в моей голове жила
  единственная ясная мысль, чтобы никто не вернулся в блок, пока я не
  возьму себя в руки. Я боялся того, что они смогут увидеть на моем лице.
   Я придвинул к себе бланк отчета. Я хотел подождать, пока успокоюсь,
  чтобы написать о том, как мой последний "проблемный ребенок" чуть не
  задушил Дина Стэнтона, но бюрократические штуки вполне мог заполнить
  сейчас. Я боялся, что мой почерк тоже будет смешным - дрожащим, но
  писал, как обычно.
   Через пять минут я положил