лся. Большой болван взял их, как лунатик.
   - А теперь, парень, дай их мне, - приказал я, и Коффи подчинился,
  зазвенев и загремев цепями. Ему пришлось нагнуться при входе в камеру.
   Я осмотрел его с головы до ног, чтобы удостовериться, что это факт, а
  не оптический обман. Действительно: два метра три сантиметра. Вес был
  указан сто двадцать семь килограммов, но я думаю, что это
  приблизительно, на самом деле не меньше ста пятидесяти. В графе "шрамы и
  особые приметы" значилось одно слово, напечатанное мелким убористым
  шрифтом машинки "магнуссон" - старым другом регистрационных карточек:
  "множество".
   Я поднял глаза. Коффи слегка сдвинулся в сторону, и я мог видеть
  Харри, стоящего с той стороны коридора перед камерой Делакруа - он был
  единственным узником блока "Г", когда появился Коффи. Делакруа - Дэл,
  маленький лысоватый человек с озабоченным лицом бухгалтера, знающего,
  что его растрата скоро обнаружится.
   На плече у него сидела ручная мышь. В дверном проеме камеры, только
  что ставшей пристанищем Джона Коффи, расположился Перси Уэтмор. Он
  достал свою резиновую дубинку из самодельного чехла, в котором носил ее,
  и по хлопывал ею по ладони с видом человека, у которого есть игрушка и
  он ею воспользуется. И вдруг я почувствовал, что мне хочется, чтобы он
  убрался отсюда. Может, это из-за жары не по сезону, может, из-за
  "мочевой" инфекции, распространяющейся у меня в паху так, что
  прикосновение