вания в четверг
  вечером. В том, что он говорил, чувствовалась неподдельная искренность;
  он стоял, засунув руки в карманы комбинезона, и не поверить ему было
  невозможно. Когда палец начал прирастать, его сначала покалывало, палец
  не давал спать ночью, говорил Рой Делфинс, но он знал, что это
  божественное покалывание, и терпел, Молитесь Иисусу, Отче наш, сущий на
  Небесах.
   Рассказ Роя Делфинса был одним из многих, я воспитывался в традициях
  чудес и исцелений. Я вырос с верой и в амулеты (только там, в горах, мы
  рифмовали его со словом "портрет"), - болотная вода от бородавок, мох
  под подушкой от сердечной боли из-за потерянной любви - и, конечно же, в
  то, что мы называли талисманами, но я не верил, что Джон Коффи колдун. Я
  смот рел ему в глаза. Более того, я ощутил его прикосновение. Оно было
  как прикосновение странного и удивительного доктора.
   - Я ведь помог, правда?
   Эти слова все звенели и звенели у меня в голове, как обрывок песенки,
  от которой никак не можешь избавиться, или как слова заклинания, - Я
  ведь помог, правда?
   Правда, только помог не он. Помог Господь. И если Джон Коффи говорил
  "я", то скорее от незнания, чем из гордости, но я знал, верил по крайней
  мере в то, что узнал об исцелениях в этих церквях (Молитвы "Отче наш,
  сущий на Небесах"), в сосновых деревянных домиках, так милых сердцу моей
  двадцатидвухлетней матушки и теток: исцеление зависит не от исцеляемого
  и не от целителя, а только от воли Божьей.