обвиняли. Я
  просто хотел вас проверить.
   - И как, проверили?
   - Думаю, что да, - сказал он почти безразлично. То, что он мне
  рассказал, очень похоже на уже описанное мной ранее: как миссис Деттерик
  обнаружила, что на веранде никого нет, дверь сорвана с верхней петли,
  одеяла скомканы в углу, кровь на ступеньках; как ее сын и муж пустились
  в погоню за похитителем девочек; как отряд догнал сначала их, а потом
  чуть позже Джона Коффи. Как Коффи сидел на берегу реки и выл, держа в
  своих громадных руках тела девочек, словно больших кукол. Репортер -
  худой, в белой рубашке с расстегнутым воротом и серых брюках - говорил
  спокойным бесстрастным голосом... А его взгляд не отрывался от детей,
  которые ссорились и смеялись, и качались по очереди на качелях в тени в
  дальнем конце двора. Где-то посередине рассказа пришла миссис Хэммерсмит
  с бутылкой домашнего пива - холодного, крепкого и изысканного. Она
  постояла и послушала немного, а потом отвлеклась, чтобы спуститься к
  детям и сказать им, чтобы пришли к дому, потому что будет вынимать
  печенье из духовки. "Мы сейчас, мама!" - прозвенел голос маленькой
  девочки, и женщина вернулась на крыльцо.
   Когда Хэммерсмит закончил, он спросил:
   - А почему, собственно, вам все это нужно знать? Ко мне никогда не
  приходили из охраны Большого дома, вы первый.
   - Я ведь говорил вам...
   - Понятно, любопытство. Народу любопытно, я понимаю, Слава Богу, а не
  то я бы остался без работы