Мне удалось лишь один раз бросить на него взгляд, и я успел заметить
  прежнее выражение его лица печальное и отрешенное.
   - Отключай воду! - крикнул Брут через плечо и быстро вбежал в камеру.
  Он просунул руки под мышки Уортона, находящегося почти в бессознательном
  состоянии, и выволок его из-под койки. Уортон кашлял и издавал
  булькающие звуки. Кровь стекала на его помутневшие глаза из раны на лбу,
  где дубинка Брута рассекла кожу.
   Процесс надевания смирительной рубашки мы с Брутом отработали до
  автоматизма, проделывая это, как пара водевильных танцоров, разучивающих
  новый танец. И всякий раз оставались довольны собой. Как и в этот раз.
  Брут посадил Уортона и вытянул его руки ко мне, как дети тянут руки к
  новой кукле. Сознание только начало возвращаться к Уортону, в глазах
  забрезжило понимание того, что, если он не начнет сейчас же бороться,
  потом может быть поздно, но связь между мозгом и мышцами еще не
  восстановилась, и пока он ее не починил, я натянул рукава рубашки ему на
  руки, а Брут застегнул пряжки на спине. Пока он справлялся с застежками,
  я схватил завязки манжет, перекинул рукава крест-на-крест за спину и
  связал вместе холщовой завязкой. После этого стало казаться, что Уортон
  сам себя обнимает.
   - Черт тебя подери, истукан, ну как там они с ним управляются?
  восклицал Делакруа. Я слышал также писк Мистера Джинглза, которому будто
  тоже было интересно.
   Появился Перси в мокрой, облепившей тело рубашке