сколько времени он хочет провести, писая в штаны и кушая детское питание
  из ложечки.
   - Я буду хорошо себя вести, босс, я понял урок, - прошептал он слабым
  голосом, когда мы запирали его снова в его камеру. Брут посмотрел на
  меня и подмигнул.
   На следующий вечер Вильям Уортон, называющий себя Крошка Билли и
  никогда - Джон Лоу Буйный, Билл Хайкок, купил шоколадный рожок у старика
  Тут-Тута. Такое Уортону было строжайше запрещено, но охрана после обеда
  состояла из временных, я уже говорил об этом, поэтому сделка состоялась.
  Сам Тут тоже прекрасно знал о запрете, но для него тележка с продуктами
  всегда была источником дохода, а деньги, как известно, не пахнут.
   Ночью, когда Брут обходил камеры, Уортон стоял у двери. Он подождал,
  пока Брут взглянет на него, а потом хлопнул ладонями по надутым щекам и
  выстрелил густой и удивительно длинной стру„й шоколадной жижи прямо ему
  в лицо. Уортон запихал себе в рот шоколадный рожок целиком, держал его,
  пока тот не растворился, а потом мусолил, как жевательный табак.
   Уортон с вымазанным шоколадом подбородком повалился на свою койку,
  задирая ноги и хохоча, показывая пальцем на Брута, на лице которого
  шоколада было куда больше.
   - Ха-ха, Черный Самбо, сэр, босс, как поживаете? - хохотал Уортон,
  держась за живот. - Господи, если бы это было дерьмо! Как жаль, что это
  не дерьмо! Если бы у меня было хоть немного.
   - Сам ты дерьмо, - проревел Брут, - А теперь, собирай чемоданы,
  сейчас опять