равишься в свой любимый туалет.
   Уортона снова запаковали в смирительную рубашку, и опять мы затащили
  его в комнату с мягкими стенками. На этот раз на два дня. Иногда мы
  слышали доносившиеся оттуда ругательства, обещания, что он станет
  хорошим, что он образумится и будет хорошим, что ему нужен врач, что он
  умирает. Но чаще всего, Уортон все-таки молчал. Молчал, когда мы его
  выводили, и опять понуро шел, опустив голову, глядя перед собой и не
  отвечая, когда Харри говорил ему:
   - Запомни, все зависит от тебя.
   Какое-то время он вел себя нормально, а потом придумывал что-то еще.
  Почти все, что он пытался выкинуть, делали и до него (разве что этот
  трюк с шоколадным рожком, даже Брут признал его оригинальным), но его
  настойчивость пугала. Я боялся, что рано или поздно кто-нибудь допустит
  оплошность, и тогда придется дорого заплатить. А такое положение могло
  сохраняться еще долго, потому что где-то у Уортона был адвокат,
  обивающий пороги и доказывающий всем, как это неправильно убивать парня,
  у которого молоко на губах еще не обсохло... И который, между прочим,
  белый, как старый Джефф Дэвис. Жаловаться на это было бесполезно, ведь
  уберечь Уортона от электрического стула входило в обязанности адвоката.
  А беречь его в надежном месте входило в наши обязанности. И в конце
  концов, адвокат там или не адвокат, а Олд Спарки Уортону не миновать.
  
  Глава 6
  
   Именно на этой неделе Мелинда Мурс, жена начальника тюрьмы,