вернулась
  домой из Индианолы. Докторам она уже была не нужна: они получили свои
  новомодные рентгеновские снимки опухоли, отметили в истории болезни
  слабость ее руки и невыносимые боли, мучившие ее тогда уже почти
  постоянно, - и на этом закончили. Они дали ее мужу кучу таблеток с
  морфием и отправили Мелинду домой умирать. Хэл Мурс взял больничный,
  ненадолго, в те дни длинных отпусков не давали, на сколько мог, чтобы
  хоть как-то помочь ей. Дня через три после возвращения Мелинды домой мы
  с женой поехали ее навестить. Я позвонил заранее, и Хэл сказал: хорошо,
  приезжайте, у Мелинды сегодня неплохой день, и она будет рада вас
  видеть.
   - Терпеть не могу таких визитов, - заметил я Дженис, когда мы
  подъезжали к домику, где Мурсы прожили почти всю свою совместную жизнь.
   - Никто не любит, дорогой, - ответила она и погладила меня по руке.
  -Мы поддержим ее, и ей станет легче.
   - Я надеюсь.
   Мелинду мы увидели в гостиной, она сидела в лучах не по сезону
  теплого октябрьского солнца, и первое, что меня поразило: она похудела
  килограммов на сорок. Конечно же, это было не так, если бы она настолько
  похудела, то вряд ли сидела бы здесь, но мой мозг так отреагировал на
  то, что увидели глаза. Обтянутый кожей череп, а кожа - цвета пергамента.
  Под глазами были темные круги. И впервые за столько лет я увидел, что
  она сидит в креслекачалке без работы на коленях: ни лоскутов для одеяла,
  ни полосок ткани для плетения