летения ковриков. Она просто сидела. Как в
  ожидании поезда.
   - Мелинда, - мягко произнесла моя жена. Я думаю, она была потрясена
  не меньше, а скорее больше, чем я, но перенесла это стойко, как могут
  некоторые женщины. Она подошла к Мелинде, присела около ее
  кресла-качалки и взяла за руку. В этот момент мой взгляд упал на синий
  ковер перед камином. Мне пришло в голову, что он должен быть
  зеленоватым, потому что теперь эта комната превратилась в подобие
  Зеленой Мили.
   - Я привезла тебе чай, - сказала Джен. - Я сама его составляла.
  Замечательный снотворный чай. Я оставила его в кухне.
   - Спасибо тебе, дорогая, - проговорила Мелинда. Ее голос был усталым
  и бесцветным.
   - Как ты себя чувствуешь, дорогая? - спросила жена.
   - Уже лучше, - отозвалась Мелинда безразличным скрипучим голосом, -
  Не так, чтобы прямо пуститься в пляс, но по крайней мере сегодня нет
  боли. Врачи дали мне таблетки от головной боли. Иногда они помогают.
   - Это неплохо, ведь правда?
   - Да, но я ничего не могу держать. Что-то случилось с моей рукой.
  -Она подняла ее, посмотрела на нее так, словно никогда не видела раньше,
  потом снова опустила себе на колени. - Что-то случилось... Со мной
  вообще. - Она беззвучно заплакала, и я вспомнил поэтому Джона Коффи. И в
  моей голове снова зазвенели его слова: "Я ведь помог, правда? Я ведь
  помог, правда?". Как стишок, от которого никак не отвяжешься.
   Вошел Хэл. Он обнял меня