надолго и там сделал свое дело.
   Когда через двадцать минут я возвращался по тропинке обратно, то
  почувствовал, как червячок голода начинает шевелиться у меня в животе, и
  подумал, что съел бы, пожалуй, что-нибудь посущественней, чем
  поджаренный хлеб. Тарелку овсянки, а может, даже глазунью с сосиской. Я
  люблю сосиски, всегда любил их, но сейчас, если съедаю больше одной,
  страдаю расстройством желудка. Хотя одну вполне можно. А потом, когда
  желудок наполнится, а влажный воздух все еще будет освежать мой ум (я
  так надеялся!), я пойду в солярий и напишу о казни Эдуара Делакруа. Я
  постараюсь писать как можно быстрее, чтобы не потерять смелость.
   Переходя через поле для крокета, я думал о Мистере Джинглзе, о том,
  как Перси Уэтмор наступил на него и сломал ему хребет и как Делакруа
  кричал, когда понял, что его враг сделал, - и я не заметил Брэда Долана,
  стоящего под козырьком, пока он не схватил меня за руку.
   - На прогулку ходил, Поли? - спросил он. Я отшатнулся от него и
  отдернул руку. Отчасти это объяснялось тем, что я не ожидал этого -
  любой вздрогнул бы от неожиданности, - но отчасти еще и другим. Я как
  раз думал о Перси Уэтморе, помните, именно его мне напоминал Брэд. И
  тем, что Брэд всегда ходил с книжкой в кармане (у Перси был
  приключенческий журнал для мужчин, а у Брэда книжка идиотских анекдотов,
  которые смешны только для тупых и злых), и тем, что он все время
  изображал себя Королем