ого моего вида ему не хотелось жить. - Ты, наверное, думаешь, что
  такому старперу, как ты, уже не надо думать о правилах. Но в этом ты
  очень ошибаешься, Поли.
   Улыбается мне. Не любит меня. Может, даже ненавидит. Но почему? Я не
  знаю. Иногда на вопрос "почему" нет ответа. И это страшно.
   - Ну хорошо, извините, что я нарушил правила, - сказал я. Слова
  прозвучали жалобно и слегка испуганно, и я ненавидел себя за это, но я
  стар, а старые люди легко пугаются. Очень легко.
   Брэд кивнул.
   - Извинения принимаются. А теперь повесь накидку на место. Нечего
  тебе гулять под дождем. Особенно в лесу. А вдруг ты поскользнешься,
  упадешь и сломаешь себе бедро? Кто тогда потащит твои старые кости
  наверх?
   - Я не знаю. - Мне уже хотелось уйти от него. Чем больше я его
  слушал, тем больше он напоминал мне Перси. Вилли Уортон, сумасшедший,
  появившийся на Зеленой Миле осенью тридцать второго, как-то схватил
  Перси и так напугал, что тот намочил в штаны, "Только попробуйте
  кому-нибудь рассказать, - сказал потом Перси нам всем. - Вы все тут же
  окажетесь в очередях за хлебом". И теперь, через столько лет я почти
  слышал, как Брэд Долан произносит те же слова тем же самым тоном.
  Словно, описывая эти старые времена, я отомкнул какую-то необъяснимую
  дверь, соединяющую прошлое и настоящее: Перси Уэтмора с Брэдом Доланом,
  Дженис Эджкум с Элен Коннелли, тюрьму "Холодная Гора" с домом для
  престарелых "Джорджия