такой-то
  имярек принял в полночь немного электричества. Но людей, у которых были
  жена, дети или друзья и которые ожидали воскресенья, легче
  контролировать, если вообще их надо было контролировать. В данном случае
  проблемы нет, и хорошо. Ведь он, черт возьми, такой громадный.
   Я немного поерзал на койке, а потом решил, что, возможно, если
  встать, полегчает в нижней части живота, и я поднялся. Он почтительно
  отошел от меня и сложил руки на груди.
   - Легко тебе здесь будет, парень, или тяжело - все зависит от тебя. Я
  тут для того, чтобы сказать: ты можешь облегчить жизнь и всем нам,
  потому что все равно, конец один. Мы станем обращаться с тобой так, как
  ты заслуживаешь. Вопросы есть?
   - Вы оставляете свет после отбоя? - спросил он сразу, словно только
  ждал случая.
   Я уставился на него. Я слышал много странных вопросов от вновь
  прибывших в блок "Г" - однажды меня спросили даже о размере груди у моей
  жены, - но таких вопросов не задавали.
   Коффи улыбался чуть смущенно, словно понимая, что мы сочтем это
  глупостью, но не мог сдержаться.
   - Мне иногда немного страшно в темноте, - объяснил он, - особенно в
  незнакомом месте.
   Я взглянул на него - на всю его огромную фигуру - и почувствовал
  странную жалость. Да, они могли вызывать сочувствие, ведь мы их не
  видели с худшей стороны, когда ужасы выскакивали из них, словно демоны в
  кузнице.
   - Да, здесь довольно светло всю ночь, - сказал я. - Половина