- Дайте его мне.
   Я поднял глаза, с удивлением услышав этот глубокий голос, и сначала
  не поверил, кому он принадлежит. Я увидел Джона Коффи. Как и Делакруа,
  он просунул руки сквозь прутья решетки, но не махал ими, как Дэл. Он
  просто вытянул их открытыми ладонями как можно дальше. И держал ладони
  так, словно настаивая на чем-то. Его голос звучал тоже настойчиво,
  поэтому я и не узнал его сразу. Перед нами был совсем не тот растерянный
  и плачущий человек, который занимал эту камеру уже несколько недель.
   - Дайте его мне, мистер Эджкум! Пока еще есть время!
   И тогда я вспомнил, что он сделал для меня, и все понял. Я подумал,
  что хуже не будет, хотя и не очень-то верил, что поможет. Подняв
  мышонка, я содрогнулся, почувствовав, как много мелких косточек торчит в
  разных местах Мистера Джинглза, словно я держал в руках подушечку для
  иголок, покрытую мехом. Это вам не "мочевая" инфекция. И все же...
   - Что ты делаешь? - спросил Брут, когда я положил Мистера Джинглза в
  огромную ладонь Джона Коффи. - Какого черта?
   Коффи забрал мышь в камеру. Мышонок неподвижно лежал на его ладони,
  хвостик свисал между большим и указательным пальцами Коффи, и кончик его
  слабо подергивался. Тогда Коффи накрыл правую ладонь левой, образовав
  словно чашу, в которой лежал мышонок. Мы уже не видели самого Мистера
  Джинглза, только хвостик свисал и подергивался кончик, как
  останавливающийся маятник. Коффи поднес ладони к лицу, расставил