и и сложил руки в молитве. Делакруа
  сделал то же самое.
   - Отче наш, сущий на небесах, - начал Шустер по-французски, и
  Делакруа повторял вместе с ним. Они читали "Отче наш" вместе на плавно
  звучавшем, журчащем языке до самого конца, до слов "но избави нас от
  лукавого, аминь". К этому времени слезы почти перестали бежать из глаз
  Дэла, да и сам он заметно успокоился. Затем последовали стихи из Библии
  (на английском), в том числе и старинный мотив о спокойных йодах.
  Закончив читать. Шустер хотел встать, но Дэл потянул его за рукав и
  произнес что-то по-французски. Шустер внимательно слушал, нахмурясь.
  Потом ответил. Дэл проговорил что-то еще, а потом только смотрел с
  надеждой.
   Шустер обратился ко мне:
   - Он хочет прочитать еще одну молитву. Я не могу ему помочь по
  причине моей веры. Как вы думаете, пусть читает?
   Я посмотрел на часы на стене и увидел, что уже без семнадцати минут
  полночь.
   - Да, - сказал я, - но только побыстрее. Мы должны придерживаться
  графика.
   - Хорошо. - Он повернулся к Делакруа и кивнул. Дэл закрыл глаза,
  словно для молитвы, но секунду не говорил ничего. Напряженные морщины
  прорезали его лоб, и у меня появилось чувство, что этот человек ищет
  где-то далеко в мозгу забытую кладовку, где лежит предмет, которым не
  пользовались много-много лет. Я опять посмотрел на часы и уже было
  открыл рот, чтобы что-то сказать, но Брут дернул меня за рукав и покачал
  головой.