запах, но я не смог
  определить, что так пахнут паленые волосы в сочетании с горящей
  органической губкой, пока не увидел струйки синего дыма, выходящей
  из-под краев шлема. Из дыры же наверху шлема, откуда тянулись провода,
  дым валил, как из индейского вигвама.
   Делакруа начал ерзать и вертеться на стуле, его закрытое маской лицо
  поворачивалось туда-сюда, словно в знак категорического отказа. Ноги
  стали подниматься и топать по полу, позвякивая застежками на лодыжках.
  Над головой снова прогремел гром, и дождь забарабанил сильнее.
   Я посмотрел на Дина Стэнтона, он сделал мне страшные глаза. Из-под
  шлема донесся приглушенный хлопок, словно в огне треснул сосновый сучок,
  и теперь стал виден дым, пробивающийся мелкими колечками через маску.
   Я рванулся к сетчатому окошечку между нами и аппаратной, но не успел
  и звука произнести, потому что Брутус Ховелл схватил меня за локоть. Он
  стиснул его так сильно, что боль пронзила всю руку. Брут был белый как
  полотно, но совсем не растерян и далек от паники.
   - Не говори Джеку, чтоб остановил, - сказал он тихо. - Все что
  угодно, только не это. Уже слишком поздно.
   Сначала, когда Дэл начал кричать, свидетели его не слышали. Дождь
  барабанил по железной крыше, а гром гремел почти непрерывно. Но мы,
  стоящие на платформе, слышали очень хорошо эти сдавленные вопли боли
  из-под дымящейся маски, - звуки, которые могло издавать животное,
  попавшее в пресс для сена.
   Гул