к ты можешь так
  говорить? Ты ведь видел, что он сделал! Что ты мне говоришь? Что ты
  опять позволишь его связям спасти его? После всего, что он натворил?
   - Да.
   Брут уставился на меня, приоткрыв рот, в его сердитых глазах
  выступили слезы.
   - Послушай меня, Брут. Ну, врежешь ты ему, и скорее всего нас уволят.
  Тебя, меня, Дина, Харри, может, даже Джека Ван Хэя. Всех остальных
  понизят на ранг или два, начиная с Билла Доджа, а тюремная комиссия
  наймет трех или четырех безработных с улицы, чтобы заполнить места. -
  Может, ты сможешь это пережить, но... - Я указал большим пальцем на
  Дина, всматривающегося в сырой тоннель с кирпичными стенами. Очки свои
  он держал в руке, и вид у него был почти такой же потрясенный, как у
  Перси. - А как же Дин? У него двое детей, один ходит в школу, а второй
  только собирается.
   - Ну, и к чему ты клонишь? Что мы опять его отпустим?
   - Я не знал, что губка должна быть влажной, - проговорил Перси
  слабым, механическим голосом. Эту версию он отрепетировал, конечно,
  заранее, когда ожидал, что получится неприятная шутка, а вовсе не
  катаклизм, который мы наблюдали. - Она никогда не была мокрой на
  репетициях.
   - Ах ты, дрянь, - начал Брут и снова рванулся к Перси. Я опять
  схватил его и оттащил назад. На лестнице послышались шаги. Я посмотрел,
  с ужасом ожидая Кэртиса Андерсона, но это оказался Харри Тервиллиджер.
  Его щеки были бледны, как бумага, а губы