ыветрится и лет через пять, уж как пить
  дать! А этот козел Джон еще и поет об этом. Я сам слышал.
   - У него что, слух есть, Кэрт? - спросил Брут. Знаете, как можно
  одной искрой выжечь осветительный газ и при этом не пострадать? Надо
  поджечь еще до того, как собралась сильная концентрация. Так вот это как
  раз был тот случай. Мы сначала с изумлением посмотрели на Брута, а в
  следующую секунду расхохотались. Высокий звук нашего истерического
  хохота носился по мрачному тоннелю, как летучие мыши. Тени качались и
  извивались на стенах. К концу даже Перси присоединился к нам. Потом смех
  стих, и мы почувствовали себя немного лучше. Почувствовали себя опять
  нормальными.
   - Ладно, ребята, - сказал Андерсон, утирая платком слезы и все еще
  фыркая от смеха, - что, черт возьми, произошло?
   - Казнь, - произнес Брут. По-моему, его безразличный тон обескуражил
  Андерсона, но не удивил меня, во всяком случае не очень. Бруту всегда
  удавалось быстро переводить стрелки. - Успешная казнь.
   - И вы, черт возьми, еще хотите назвать этот аборт при постоянном
  токе успешной казнью? Господи, да эти свидетели теперь месяц не смогут
  спать! А тот толстяк, наверное, и целый год!
   Брут указал на тележку и тело под простыней.
   - Он ведь мертв, так? Что касается ваших свидетелей, большинство из
  них завтра будут рассказывать своим друзьям, что свершилось высшее
  правосудие: Дэл сжег нескольких человек заживо, поэтому все вернулось на
  круги своя,