рси (я всегда
  допускаю, что мне удастся склонить других к моей безумной затее), то
  почему бы не сегодня ночью?
   - Пол, ты здесь? - Голос Мурса стал немного тише, словно он говорил
  сейчас сам с собой. - Черт, я думал, нас разъединили.
   - Нет, я слушаю, Хэл. Это потрясающая новость.
   - Да, - согласился он, и я опять поразился, какой стариковский у него
  голос. Какой-то бесцветный и дребезжащий. - Я знаю, что ты сейчас
  думаешь. "Нет, не знаешь, начальник, никогда не догадаешься об этом".
   - Ты думаешь, что наш молодой друг все равно будет участвовать в
  казни Коффи. И это скорее всего так: Коффи отправится на тот свет
  задолго до Дня Благодарения, но ты можешь опять поставить Перси в
  аппаратную. Никто возражать не станет, как, очевидно, и он сам.
   - Я так и сделаю, - согласился я. - Хэл, а как Мелинда?
   Повисла долгая пауза, столь долгая, что я решил бы, что нас
  разъединили, если бы не его дыхание. Когда он наконец заговорил, голос
  его звучал еще тише:
   - Она угасает.
   Угасает, Леденящее слово, которое старики используют для описания не
  человека, который умирает, а человека, который начал отходить от жизни.
   - Головные боли, как будто, стали слабее... Хотя бы сейчас, но она не
  может самостоятельно ходить, не может удерживать предметы, теряет
  контроль за мочевой системой, когда спит. - Возникла еще одна пауза,
  потом совсем тихим голосом Хэл сказал что-то, что прозвучало как "Она
  одевается".